Учение Птиц. Тибетское буддийское повествование о проповеди Учения птицам.

Введение.

Перевод с итальянского на французский: Джанни Дежюр.

Перевод с французского: Игорь Калиберда.


Сразу читать "Драгоценное Собрание Учения Птиц". Часть 1.


«Драгоценное собрание учения птиц» - таков буквальный перевод тибетского колофона (1). Это — краткое произведение в стихах, автор которого остался неизвестным. В нём рассказывается о мудрой кукушке, которая является никем иным, как бодхисаттвой Авалокитешварой (2), передающим учение Будды пернатым. Вокруг него собираются птицы Индии и Тибета, и, выслушав его, все они излагают в своих песнях, каждая на свой манер, то, что они поняли.

Внимательное и нежное отношение к природе, проявившееся в том изяществе, с которым описаны различные птицы, в их речах, характерах и поведении, свежесть и непосредственность, с которыми принадлежащие народной тибетской мудрости буддийские учения и понятия выражены в песне кукушки и её учеников, очаровывают даже читателя самого далёкого в силу своего образования от образа мыслей Востока и делают этот небольшой текст жемчужиной буддийской литературы.

Поскольку автор совершенно нам неизвестен, мы совсем немного можем сказать о периоде времени, в котором было создано произведение. Эдвард Конзе в предисловии к своему английскому переводу высказывает гипотезу о том, что текст мог быть написан в 17-м или 18-м веке, но, принимая во внимание характерные черты языка и особенности стиля, датировка, даже приблизительная, остаётся рискованным делом.

Литературное направление, к которому принадлежит «Учение птиц», имело назидательную цель и адресовалось простому народу Тибета, не особенно просвещённому и мало искушённому в философских спекуляциях и тонкостях доктрин.

Принятый здесь стиль и язык выражают стремление захватить внимание и воображение читателя или слушателя и в то же время дать повод для размышления, просто и непосредственно передавая истины буддизма. Основополагающие принципы буддийского учения, начиная с правил нравственного поведения и заканчивая наставлениями о природе ума, выражены здесь с живостью и непринуждённостью. Ритм стихов, предназначенных для пения, отмечен кликами птиц, которые большей частью переведены и записаны по-тибетски для того, чтобы наделить их точным смыслом, что добавляет, помимо прочего, развлечение для читателя.

В рамках буддийской литературы этот жанр может быть связан с джатаками, в которых рассказываются истории предшествующих жизней Будды, в том числе и жизней, в которых он рождался животным. Повествование произведения, как это уже показал Эдвард Конзе, вызывает в уме мысль о непосредственной параллели с персидской поэмой 12-го века «Мантик ат-Тайр» («Совещание Птиц»), написанной поэтом-суфием Фарид-уд-дин Аттар'ом, которая описывает путешествие группы птиц под предводительством удода в поисках высшей реальности. Можно также соотнести этот текст с историями животных, содержащимися в «Панчатантре», древнем индийском тексте, посредством басен обучающем мудрому поведению в жизни, и со многими другихми произведениями мировой литературы. Нам кажется неизбежным, например, сравнение с «Фьоретти» («Цветочки») святого Франциска, того святого, о котором Томмазо Кампанелла написал: «Tu buon Francesco i pesci e anche gli uccelli frati appelli» («Ты, благой Франциск, рыб и птиц называешь братьями»). Без сомнения, среди христианских святых он наиболее близок к чувствам и духу буддизма, единственный, кто определённо может перебросить мост между двумя взглядами на природу, христианским и буддийским, столь различными в иных аспектах.

Хотя можно провести многочисленные параллели с другими восточными и западными произведениями, сколько-нибудь различимые более или менее прямые влияния, которые могли бы способствовать рождению «Учения Птиц», едва ли можно допустить. Таким образом, предпочтительнее обратиться к чертам, придающим этому произведению такой неповторимый характер, в определённом смысле отличающийся от других историй назидательного направления, в которых животные являются главными героями. Хотя история кукушки, которая учит птиц, без сомнения, — это  литературный приём, придуманный для того, чтобы сделать доступнее для большинства людей принципы буддийского учения, сама концепция махаянского буддизма, считающего, что все существа наделены природой будды, представлена таким образом, чтобы читатель или слушатель буддийского вероисповедания не воспринимал её только как фантазию, но так, чтобы ему казалось совершенно естественным, что сам Будда или любое другое просветлённое существо может являться в образе кукушки или любого другого животного с целью передачи Учения, имеющего своей целью освобождение от сансары, бесконечной круговерти бытия.

Такое мироощущение коренится глубоко в душе тибетского народа, и в наше время всё ещё часто можно услышать истории о ламах, разговаривающих с животными, или о птицах и других животных, которые учат себе подобных. Вот почему наш текст начинается со стихов сутры «Самантабхадра-чарья-пранидхана-раджа», в которой указывается, что вселенское послание Будды не ограничено только миром людей:

«На языках богов, нагов и якша (3),
На наречиях духов и на языках людей,
На языках всех существ,
На всех наречиях Учение было изложено».

Для верующего буддиста, все существа, блуждающие в бесконечной круговерти перерождений (сансара), по крайней мере, один раз были его родителями, все существа обладают природой будды, просветлены изначально, и, таким образом, способны узнать свою собственную истинную природу, освобождаясь от сети иллюзии, опутывающей их.

Это видение мира, предполагающее крайнее уважение ко всем формам жизни, без всякого сомнения, обладает глубокой актуальностью для общества подобного нашему, которое подвергается риску уничтожить природу и самоуничтожиться именно по причине отсутствия уважения к ценностям иным, чем эти, материальные, из-за экономической выгоды и «развития», оправданность которого никто не хочет поставить под сомнение.

Хотя, как мы сказали, текст иллюстрирует принципы учения, имеющего индийское происхождение, весь его дух, несомненно, тибетский, тибетским является и общество, и те маленькие обыденные сценки, возникающие в сознании во время его чтения.

Образ кукушки, учителя пернатых, является одним из наиболее характерных элементов этого произведения, неоспоримо связанный с корнями тибетской культуры. Эта птица не имеет никакой особенной связи с буддизмом, но она считается владычицей птиц у бонпо, последователей одной из религий добуддийского Тибета.

В одном из бонских священных текстов (4) говорится, что учитель Бона, Шенраб Миво (тиб. gshen rab mi bo) проявился в облике кукушки бирюзового цвета:

«Великий Шенраб, предводитель существ в стране божеств «Пронизанная радостью», пришёл в этот мир, страну людей, для того, чтобы учить. Явившись в облике бирюзовой кукушки, царя пернатого народа, высший учитель живых существ мысленно сошёл в ступе (5) света... Затем, когда добродетельная дама Саринцун отправилась к ступе для того, чтобы обойти вокруг неё в знак благоговения, он проник в её грудь, проявившись в виде тёмно-синего слога ОМ. Девять месяцев и десять дней спустя в «Саду прекрасных цветов» на «Острове ясного света» он родился вблизи зеленеющего дерева в восьмой день первого месяца весны, под созвездием Плеяд, в солнечный день, в первый час дня, когда приподнимается завеса ночи... Вот поэтому также кукушку называют царём птиц».

В народной тибетской традиции кукушка тесно связана с приходом весны и пробуждением природы. Услышать песню кукушки в пору более позднюю считалось нехорошим знаком у жителей восточного Тибета. Если они не слышали её песню в первые дни весны, то специально отправлялись в поля для того, чтобы услышать её.

В индийской поэзии кукушка также является символом весны, возрождения природы, пробуждения любовных страстей. В «Ртусамхаре» («Круг времён года») Калидаса, великий поэт, писавший на санскрите и живший приблизительно в 5-м веке, воспевает «весенний звонкий месяц сладких звуков пчёл и кукушек» и называет кукушку «певцом бога Любви». Мы также читаем в его стихах, посвящённых весне:

«Даже сердца застенчивых и сдержанных высокопоставленных дам смущаются призывом опьянённой кукушки, полным смутных интонаций...»

и ещё:

«Приводя в беспорядок цветущие ветви манго и распостраняя в воздухе песню кукушки, весенний ветер дышит нежно, уж более не рассыпая иней, и очаровывает сердца».

Эта власть над движениями человеческой души, которая признаётся за кукушкой, ассоциация с живительной силой весны и идеей пробуждения в широком смысле, связанная с ней, способствовала тому, что кукушку стали связывать с сакральным измерением, сделав её самим символом пробуждения человеческого духа к состоянию высшего знания. Не случайно один из основополагающих текстов учения Дзогчен, которое считается высочайшей вершиной буддийских учений буддистами старой школы и бонпо, озаглавлен rig pa'i khu byug («Кукушка знания»).

Ореол таинственности и магии, окружающий кукушку, присутствует в различных древних культурах Азии, почерпнувших в общей основе шаманизма множество своих идей и верований. Во многих регионах Италии кукушка также считается магическим существом, одарённым способностью к предсказаниям. Сардинские пастухи обращаются к ней для того, чтобы узнать, сколько лет им остаётся до женитьбы или смерти. После произнесения следующей кантилены они считают количество «куку», пропетых птицей:

«Cuccu cuccu cantadori
Bosu ghi seisi indobinatori
Y scieisi indobinai
Eccantannusu meis' a donai
Po mi morri? (o Po mi cojaj?)

Певец-кукушка,
ты, кто умеет угадывать
и являющаяся прорицательницей,
Сколько лет ты мне дашь
До моей смерти? (или До моей свадьбы?)

Первый перевод на западный язык этого короткого текста появился в 1953 году в «Cahier du Sud» под заголовком «Драгоценное гирлянда закона птиц» («La Precieuse guirlande de la loi des oiseau»), это — работа французского учёного Анриет Мейер (Henriette Meyer). Двумя годами позже Эдвард Конзе представил перевод на английский язык под названием «Закон Будды среди птиц» («The Buddha's Law among the Birds»). Для настоящего перевода я использовал издание, опубликованное Дамчо Санпо в Далузи, Индия, в 1978 г. Это издание воспроизводит собрание рукописей, принадлежащее Библиотеке тибетских Трудов и Архивов в Дхарамсале, в которых рассказываются истории о животных и птицах.

В некоторых отношениях это издание немного отличается от издания, использованного Анриет Мейер и Эдвардом Конзе, которое опубликовано в первый раз в Калькутте в 1904 году Сатис Чандра Видьябхушана. Хотя иногда мой перевод тибетского текста отличается от переводов предшествовавших мне переводчиков, я не захотел утяжелять его чтение филологическими обоснованиями и сравнениями, бесполезными и малоинтересными среднему читателю. В примечаниях я старался ограничиваться самым важным, объясняя в некоторых случаях положения буддийской доктрины или аспекты тибетской культуры, знание которых необходимо для понимания текста.

Частое использование выражений народного языка и намёков, предполагающих знание общественных условий, особого способа существования и особого культурного субстрата тибетского народа, свидетельствует о трудностях переводчика в столкновении с языком, достаточно трудным самим по себе.

Я выражаю свою самую глубокую благодарность моему учителю, профессору Намкхай Норбу Ринпоче, который помог мне прояснить многие неяcные моменты текста.

Энрико Дель-Анджело

Примечания к Введению.

1. bya chos rin chen 'phreng ba

2. См. прим. 9 к Части 1 и прим. 10 к Части 2 перевода «Учения Птиц».

3. См. прим. 1 и 2 к переводу «Учения Птиц», Часть 1.

4. rdzogs pa chen po zhang zhung snyan rgyud kyi brgyud pa'i bla ma'i rnam thar,
c. 61-62.

5. См. прим. 14 к переводу «Учения Птиц», Часть 2.


Читать "Драгоценное Собрание Учения Птиц". Часть 1.

Читать "Драгоценное Собрание Учения Птиц". Часть 2. Окончание.

Приложение. Принятый перевод тибетских наименований птиц.

Великий глухарь — gong mo.
Воробей — nas zan.
Ворон – pho rog.
Ворона — khva ta.
Галка кораллового цвета — skyung ka.
Голубь — phug ron.
Гриф — rgod po.
Гусь индийский, гусь дикий — ngang pa.
Жаворонок — lcog ga.
Журавль — krung krung.
Коршун — sking mo.
Кукушка — khu byug.
Неясыть (лесная сова) — 'ug pa.
Павлин — rma bya.
Перепел — sreg pa.
Петух — de pho.
Попугай — ne tso.
Сарыч — rgya khra nor pa.
Сова — srin bya.
Сойка — sdi sdi.
Тибетский дрозд — 'jol mo.
Трясогузка — ting ting.
Удод — pu shud.
Утка-казарка — ngur pa.
Цапля — skyar mo.

Не идентифицированы дэнмар (ldan dmar), гуру (gu ru).


Читать "Драгоценное Собрание Учения Птиц" Часть 1.

Читать "Драгоценное Собрание Учения Птиц". Часть 2. Окончание.

Намкхай Норбу Ринпоче. Разновидности мантр.

В общем, у нас есть разные виды мантр: Песнь Ваджра – одна из них. У нас есть мантры, которые считают более высо­кими, эхом высшего состояния, и мантры более обычные. Название одной из разновидностей мантр по-тибетски – ригнаг (rigs ngag). Риг (rigs) означает «семейство», например, семейство дхьяни-будд, наг (ngag) означает «мантра». Существует много людей, которые обретают «силу мантры». Они произносят эту мантру и передают её действие посредством звука. В свою очередь они передают этот звук другим людям, которые применяют эту передачу звука, начитывают мантру и произво­дят это действие, поэтому они называются «мантры семейств», потому что «семейства» означают различные виды действий.

Например, у нас всегда есть множество видов мантр для излечения разных видов болезней. При воздействии на нас отрицательной энергетической провокации, мы используем мантры. Кочевники в сельской местности используют мантры для того, чтобы полу­чать больше молока, и чтобы урожаи были изобильными. Это означает, что мантра является энер­гией. Энергия связана с элементами. Если мы знаем каким образом соединиться, связаться с энер­гией, мы можем изменить действие, которое она производит: мы можем повлиять каким-то образом. Например, некоторые люди специализируются на том, чтобы вызывать дождь, или напротив, когда идёт слишком сильный дождь, они могут остановить его.

Это кажется странным, что какое-то существо может влиять, изменять природу, но это не является странным, потому что всё свя­зано с энергией. Если мы можем входить в контакт, объединяться с энергией, всё – возможно. Например, в Тантре существует нечто вроде знака практики, достижения объединения: когда вы смотрите на предмет, то можете переместить его просто взглядом. Здесь существует связь с нашей собственной жизненной энергией. Таким образом в действительности это является не странным, но возможным.

Поэтому мантра – самое важное средство для того, чтобы овладеть энергией, стать её хозяином, привести её в порядок. Мы произносим мантру, используя своё дыхание, наше дыхание связано с нашей жизненной энергией, посредством своей энергии мы можем повлиять, привести в порядок cвои пять элементов. Наши пять элементов также обладают одним и тем же принципом, находятся в том же самом состоянии, что и энергия пяти элементов нашего измерения. Именно поэтому мы можем многое сделать посредством мантры.

Эту разновидность мантр обычно называют риг­наг, «мантра семейства». Эта категория не обязательно связана с учениями Будды Шакьямуни, существуют тысячи и тысячи мантр из Индии, других источников, они не обязательно на санск­рите, большая часть мантр бонпо – на языке Шан-Шуна, царства, расположенного на востоке Тибета. Также существуют сотни мантр, языка которых мы не знаем, и другие, смысл которых мы не понимаем. Например, я могу объяснить смысл мантры очищения, а вы можете его понять. Существует также много мантр, смысл которых мы не можем узнать, но в этой раз­новидности мантр важен не смысл, а звук. Сначала мы получаем передачу звука, мы воспроизво­дим этот звук в точном соответствии с передачей, и реализуем действие мантры, которое является главной целью мантры.

Также существуют мантры, которые называются суннаг (zung ngag). Сун (zung) означает то, что мы помним, или то, что мы можем найти в своей памяти. Тем или другим способом мы можем обрести эту возможность или способность. Способ, посредством которого мантра появляется или передаётся, также называется сун (zung). В частности, мы находим большое количество мантр этой разновидности в сутрах.

Также, (что касается мантр, содержащихся в) сутрах Махаяны, некоторые из них произнесены Буддой, некоторые – бодхисаттвами, а другие исходят из предметов. Напри­мер, когда Будда находился в каком-то месте и учил, он увидел большой чортен (тиб. mchod rten, санскр. stupa), на вершине которого сияла мантра и производила звук: проявление мудрости реализованного существа, свя­занное с элементами, объектами, полностью зависит от обстоятельств. В некоторых обстоятельст­вах мы нуждаемся в нём.

Если в некоторых местах, где происходят бедствия, которые не удаётся пре­одолеть, в этот момент проявляется мудрость Будды посредством звука или знаков, это – суннаг. Но это не означает, что только Будда Шакьямуни проявляется таким образом. Когда-то Будда Шакьямуни объяснил это. В какое-то время, в какой-то области, Будда дал мантру, источ­ник которой восходит ко многим прошедшим кальпам. Когда случалось бедствие, которого боя­лись люди, в это время возникал звук, появлялась мантра, и устраняла проблему. Иногда мантра появляется из звука барабана. Существует множество мантр этой разновидности, которые мы используем для различных целей, есть два или три тома, содержащих эти мантры. Вот такая разновидность мантр.

В Тантре существуют другие многочисленные мантры, такие как мантра Калачакры, его прояв­ление объединяется со звуком, этот звук называется «звук природы существования». Эта разно­видность мантры, звука, очень важна для объединения с проявлением. Когда мы преображаемся в божество, необходимо реализовать его, чтобы это стало конкретным. С этой целью мы используем мантру, мы начитываем её. Сначала мы преображаемся в Калачакру или Авалокитешвару и когда мы находимся в присутствии этого проявления, мы начитываем мантру: это означает придание силы нашему проявлению, его реализация. Мы объединяем свои переживания тела, речи и ума  с этим проявлением. Это – наиболее важные мантры в Тантре.


Из учений, данных в Марсеволе (Франция) в 11-16 мая 1989 года.

Перевод с французского: Игорь Калиберда.

Намкхай Норбу Ринпоче. Сохранение Учения и сотрудничество.

Как сохранить Учение? Это – очень важно. В западном мире говорят: «А, буддийские учения распостраняются повсюду, не то что прежде. Есть много тибетских лам, которые ездят и дают учения». Это кажется чудесным. Но если вы хорошо понаблюдаете ситуацию, не останавливаясь на первом впечатлении, она окажется слегка отличной.

Вы должны знать, почему тибетские ламы ушли из Тибета. Потому что нет никакой возможности жить в Тибете как прежде. Поэтому они ездят по всему миру и дают учения. Некоторые делают всё возможное, чтобы привести к понима­нию учений и т. д. ... Другие делают то, что могут, чтобы познакомить с тибетской культурой, чтобы она не исчезла полностью.

Существует вид муравьёв, которые в конце нескольких дней своей жизни могут летать. Тогда эти муравьи летают повсюду. Но когда они начинают летать, это – нехороший знак. Однако, это выглядит очень красиво, они разлетаются повсюду. То же самое происходит с тибетскими ламами.

В течение десяти лет у нас были чудесные учителя. Но год следует за годом, они исчезают и у нас остаётся намного больше молодых лам, получивших образование в Индии. Может быть, эти ламы – также чудесны. Но я не думаю, что это – одно и то же: ламы, получившие образо­вание, практиковавшие и изучавшие многие годы в Тибете, и молодые ламы, получившие образо­вание в Индии. С другой стороны, я не знаю, сможет ли это долгое время продолжаться таким образом.

Положение людей и духовных практик, тибетских учений, можно сравнить с кем-то, поражён­ным раком. Бесполезно объяснять это, я думаю, что вы очень хорошо знаете ситуацию. Перед лицом этой ситуации, мы должны по крайней мере спасти учения, ценные знания древней тибетской культуры. Я чувствую, что действительно очень важно сделать что-то для этого.

Если культура и учение обладают истинной ценностью, чем-то конкретным, то они обладают ценностью не только для тибетцев, но для всех существ. Тогда люди должны постараться понять эту ценность и попы­таться спасти всё это. Например, существуют сотни томов учений Дзогчен, и эти книги есть только на тибетском. Только две или три маленьких книги были переведены на западные языки. Остальные – всё ещё только на тибетском. И сегодня почти повсюду есть много лам и людей, которые интересуются учением, изучают тибетский язык. Но никто не знает, сколько времени это может продлиться. Возможно даже, что через шестьдесят или семьдесят лет все тибетские книги окажутся в музее и люди будут говорить: «В Тибете существовала цивилизация. Вот, такой была письменность тибетцев». Когда люди будут ходить таким образом смотреть на это в музеи, будет слишком поздно, мы больше не сможем значительно изменить это.

Это означает, что мы должны сделать что-то, например, чтобы перевести книги на европейские языки, и чтобы люди учились как только возможно. Учение требует передачи, чего-то живого, оно не похоже на книгу, историю. Необхо­димо, чтобы мы делали что-то, чтобы оно могло продолжаться для будущих поколений. Может быть, мы ещё проживём сорок, пятьдесят, шестьдесят лет и тогда мы станем частью истории: «Всё это было». Если мы оставим что-то полезное, оно послужит будущим поколениям.

В особен­ности, что касается Учения, если мы действительно считаем, что оно обладает ценностью, мы должны спасти его и сделать так, чтобы оно сохранилось тем или другим способом. По этой причине крайне важно, чтобы все практикующие сотрудничали между собой и люди чувствовали себя ответственными за это. Иначе никто не будет этим интересоваться.
... ...

У нас есть много практикующих Дзогчен в мире. Если все будут сотрудничать, это может стать очень мощным. Когда собирается много капель, образуется океан. Таким образом мы действительно можем сделать многое. У нас есть много мест Дзогчен-общины, рассеянных по миру.

Дзогчен-община не сводится к группе людей, которых мы называем: Дзогчен-община. Дзог­чен-община основывается на учении Дзогчен. Всем людям, которые заинтересованы в учении Дзогчен, необходимо сотрудничать. Дзогчен-общиной повсюду является именно такой способ действий и поддержания сотрудничества.

Есть большая разница между центрами и Дзогчен-общи­нами. Это – не вопрос терминологии, можно называть Дзогчен-общину центром, это ничего не меняет. Но что касается центров, это – заинтересованные люди, которые открывают центры. Затем они организуют лекции и живут таким образом. С другой стороны, многие центры организованы по глубоко укоренившемуся бюрократическому способу. По­всюду в мире в Дзогчен-общине существует автономия, нет ничего похожего на это. Мы нуждаемся только в том, чтобы поддерживать сотрудничество между общинами. Для того, чтобы сотрудничать, мы распо­лагаем газетами, информационными бюллетенями.

Главное и самое важное, чем мы располагаем, – это Учение. Это – всё. Таким образом все люди, которые заинтересованы в учениях Дзогчен, состав­ляют часть Дзогчен-общины. Дзогчен-община никоим образом не является закрытой группой, организацией, которая объединяет нескольких человек. Я думаю, что также очень важно, чтобы люди это понимали.

Иногда некоторые говорят: «Мы – очень свободны, у нас нет программы, мы являемся чем-то противоположным организации». Дзогчен-община не заинтересована в том, чтобы создавать организацию подобную другим, но это не означает также, что мы ничего не де­лаем и живём как некая разновидность хиппи.

Мы знаем, что впереди – будущее, мы знаем, где мы находимся, – в обществе. У нас есть общество с его ограничениями, как мы могли бы жить, ничего не делая? Если вы где-то спите ночью, вы должны по крайней мере позаботиться о постели. Если вы что-то едите, вам необходимо это приготовить. Таким образом, это не означает, что мы ничего не делаем, мы должны что-то делать. Но мы делаем это, обладая чувством того, что несём за это ответственность. Мы делаем что-то, потому что для этого есть причина. Мы это знаем и при­нимаем за это ответственность. Если вы это знаете, всё становится делать легче. Множество проблем или конфликтов исчезают.

Некоторые говорят: «О, в нашем центре, в нашей традиции, мы – очень открыты». В учении Дзогчен, в Дзогчен-общине, нет ничего, что необхо­димо открывать или закрывать. Если вы думаете обратное, вы подобны другим практикующим. Также все заинтересованные практикующие являются частью семьи. Если мы начинаем ограничивать самих себя, мы развиваем напряжения. Если отсутствуют напряжения или проблемы, мы не будем соперничать, бороться друг с другом. Прежде всего необходимо открыться, это - главное. И мы не будем спорить с другими, говоря им: «Вы должны открыться». Это действительно является главным, самым важным в том, что касается установления сотрудни­чества. Если между практикующими отсутствует сотрудничество, они не могут сотрудничать с другими.

Именно так говорил Конфуций в Китае. Самым главным является следующее: прежде всего вы должны пребывать в мире со своей семьёй. Если в вашей семье царит мир, мир сможет царить и в вашей области. Если в вашей об­ласти царит мир, мир сможет царить и в вашей стране, среди вашего народа. Тогда вы также смо­жете обрести мир во всём мире. Это – очень красивые, очень хорошие слова. Но я не знаю, как они их применяют. Вот сущность того, что я хотел сказать: сотрудничество крайне важно, вы должны привлекать всех.


Из учений, данных в Марсеволе (Франция) в 11-16 мая 1989 года.

Перевод с французского: Игорь Калиберда.

Намкхай Норбу Ринпоче. Сущность Атийоги. Зеркало Дзогчена.

Учение Дзогчен является учением, связанным глав­ным образом с уровнем ума, это - ещё более прямой способ обрести знание. Обычно мы говорим об учении состояния ума Самантабхадры.

В традиции Нинмапа истинное учение Дзогчен называ­ется Атийога. Существует различие между Ануйогой, конечная цель которой называется Дзогчен, и Дзогченом самоосвобождения. В пути самоосвобождения основа, путь и плод, реализация, изначально всё является Дзогченом. На языке Уддияны это называется Атийога. Ати означает «изначальный», изначальное постижение или изначальная природа. Мы называем это также путём самоосвобождения. Путь самоосвобождения не является ни путём преображения, ни путём отре­чения. Поэтому необходимо знать, что означает самоосвобождение.

Обычно у нас есть представ­ление о добре и зле; все свои понятия о добре и зле и всё своё двойственное видение мы считаем своим относительным состоянием или нечистым видением. В Тантре мы говорим, что преобра­жаем нечистое видение в чистое. Таким образом у нас уже есть представление о двух видениях. Это означает, что нечто является неприемлемым. Нечистое видение – это сансара, а сансара не­пригодна для того, чтобы находиться в состоянии созерцания: по этой причине мы её преобра­жаем.

Но в Дзогчене мы говорим: Кунтусанпо (тиб. kun tu bzang po; санскр. Samantabhadra). “Кун ту” (kun tu) означает “все различные обстоятельства”, а “санпо” (bzang po) – хорошие. Почему? Что означает “хорошие”? Это не имеет никакого отношения к представлениям двойственного видения о хорошем и плохом, но когда мы находимся в состоянии созерцания, состоянии Дзогчен, не существует ничего ложного, плохого, того, что мы должны отвергнуть, от чего мы должны отречься, или же что мы должны преобразить. В созерцании нет ничего, что не имело бы ценности. Таков принцип, который называют “санпо”, хороший.

Это также является состоянием Дзогчен. Мы можем понять его, используя пример зеркала. Когда мы смотрим в зеркало, то можем видеть собственное отражение и также отражение предметов, которые находятся перед зеркалом. В этот момент, когда вы считаете, что заняты тем, что смотрите в зеркало, вы являетесь личностью-субъектом, а зеркало – объектом, и вы думаете так: “Я смотрю, есть отражение”. Это – наше состояние двойственного видения. В этом случае у вас всегда есть представления о хорошем и плохом. Даже если вы знаете, что отражение в зеркале – нереально, вы всё равно думаете, что отражаемый объект является чем-то конкретным для вас. Поэтому ваше понимание того факта, что отражение в зеркале – нереально, является только интеллектуальным пониманием. В любом случае, у вас всегда есть привязанность, напряжения, проблемы, концепции и т. д., и это – наше обычное состояние.

Но если мы обладаем знанием нашего истинного состояния, которое называют Атийогой, благодаря этому постижению мы сами становимся природой зеркала: мы не смотрим в зеркало, но являемся зеркалом. Если мы являемся зеркалом, всё, что в нём отражается, хорошее или плохое, составляет часть нашей способности. То, что мы называем зеркалом, обладает способностью или потенциальностью отражать различные вещи, иначе оно не было бы зеркалом. Поэтому, если мы являемся зеркалом, если мы находимся в состоянии зеркала, мы обладаем этой способностью и проявляем отражения.

Все аспекты нашего существования, тело, речь, ум, мысли, замешательство, страсти, всё это похоже на отражения, является частью отражений. Таким образом, если мы действительно находимся в состоянии зеркала, все эти явления не вызывают никаких трудностей, потому что отражения никогда не могут обусловить природу зеркала и зеркало никогда не имеет никаких проблем с отражениями. Зеркало не спрашивает себя, хорошее это отражение или плохое, оно обладает способностью его проявлять и это – всё.

Поэтому, если мы действительно находимся в состоянии зеркала, это означает, что мы обладаем знанием этой природы, в которой нет ничего плохого. Именно это мы называем самоосвобождением: мы можем самопроизвольно освобождать все явления в этой природе, которая принадлежит нам.


Из наставлений, данных во время ритрита в Марсеволе, Франция, в мае 1989 г.

Перевод с французского: Игорь Калиберда.

Намкхай Норбу Ринпоче. Об отношениях между людьми, воспитании детей и возникающих проблемах.

У нас есть нечистое видение и, по­скольку это – нечистое видение, множество людей создают проблемы. Обстановка также может влиять, но это – не главная проблема. Главной проблемой является наша привязанность.

Когда мы привязываемся, то создаём напряжения и тогда возникает множество проблем, одними из которых являются проблемы между двумя людьми. Например, говорят: «Теперь мы связаны обещанием, мы решили пожениться, мы любим друг друга и т. д.». В этот момент они чувствуют себя очень счастливыми и всё идёт хорошо. И даже если, например, девушка ударит парня, он чувствует себя очень счастливым и у него возникает какое-то ощущение. Также они хотят сидеть на одном стуле. Я видел много таких вещей.

Иногда я приглашал студентов или людей, которые любили друг друга. Они хотели сидеть не на двух стульях, а на одном. Иногда тяжесть была слишком велика и стул ломался. Когда они шли в туалет, они хотели идти туда вместе. Они действительно чувство­вали, что очень любят друг друга и что они очень связаны. Затем они просили меня: «Пожалуй­ста, проведите брачный ритуал для нас». Я отвечал: «В этом нет необходимости. Самое главное – чтобы вы сотрудничали и чтобы ваши отношения продолжались». Но они говорили: «О нет, нам нужен ритуал». Тогда я отвечал: « О кей, проведём ритуал» и я старался выполнить какой-то ритуал, а затем, спустя два или три года, они говорили: «Теперь мы хотим разойтись». И прибав­ляли: «С самого начала наши точки зрения были разными и нам очень трудно оставаться вместе». У них даже не было желания спать в одной кровати, потому что, как только они соприкасались, это создавало проблемы. Такова наша действительная природа.

Если мы знаем, каково наше состоя­ние, мы можем открыть и то, каким образом мы обусловлены страстями. Практикующий также должен проявлять осознанность в отношениях между людьми. Проявлять осознанность также означает не быть ослеплёнными страстями. Не существует постоянства; однажды вы решаете, что с вас хватит, и всё изменяете.

Если между двумя людьми существует настоящее сотрудничество, им нужно уделять внимание не только тому, что они – молоды и имеют приятную внешность, но также обладать этим представлением о сотрудничестве и думать: «Однажды мы постареем». Если ещё будучи молодыми, вы  уже считаете друг друга старыми,  тогда действительно присутствует этот принцип сотрудничества и ваша практика страсти  становится второстепенной, а принцип сотруд­ничества выходит на первое место. Именно так два человека должны жить вместе.

Это не озна­чает, что учения Дзогчен говорят, что вы должны только сидеть в созерцании. Практика Дзогчен касается всей нашей жизни. Вы должны знать, каким образом вести себя в отношениях между существами. Также нужно знать, что однажды у вас появится ребёнок. Как вы будете его воспиты­вать? Какое образование вы ему дадите и т. д.? И если появится этот ребёнок, вы несёте ответ­ственность за него до тех пор, пока он не сможет нести ответственность за самого себя. Именно это называется осознанностью в Дзогчен. Действительно очень важно знать все эти обстоятель­ства.

Недостаточно придти в храм и оставаться несколько минут в какой-либо позе, а как только вы  выходите, всё опять становится сансарой. Говорят, что сансара должна быть объединена с пониманием учения. Это означает, что существует нечто, что необходимо выполнять конкретным образом.

Когда я встретил своего учителя Чанчуб Дордже в первый раз, я был очень удивлён, потому что я провёл большую часть своего времени в монастыре и в школе, и в нашей школе были только монахи и это не имело ничего общего с обычной жизнью в деревне. Например, когда я видел девушку, я боялся и стыдился, потому что я всегда жил в монастыре, но когда я приехал туда, где жил мой учитель Чанчуб Дордже, всё изменилось.

Всё время я видел множество людей, которые приходили попросить советов или лекарств и, в частности, я видел многих людей, кото­рые просили советов по поводу отношений между мужчинами и женщинами. У них было много проблем и мой учитель Чанчуб Дордже давал им советы о том, каким образом вести себя в этих отношениях. Это очень меня удивляло, но я сам также понял позднее, что это действительно тесно связано с учениями.

Учения касаются жизни в нашем состоянии и того, как продолжать в этом состоянии. Это также необходимо знать. Например, у многих из  нас есть дети. Как они должны жить? Как мы должны их воспитывать? Если у вас есть точное представление о Дзогчен, то суще­ствует метод воспитания. Вы не смогли бы найти книгу, которая называется «Воспитание детей в соответствии с учениями Дзогчен». Может быть, вы можете написать её, развить это, но это – не главное. Главным является знание.

Например, родившись, дети являются совершенно свободными. У них нет никаких представлений об ограничениях общества. Это – не так уж плохо, потому что больше соответствует нашей истинной природе. Но спустя несколько дней они должны проникнуться ограничениями своих родителей. Почему? Потому что вместе со своими родите­лями, во всех своих измерениях, мы живём в ограниченном мире. Например, если вы выпрыгнете из окна, вы умрёте, и родители знают, что дети не должны прыгать из окна и если это случится, возникнут проблемы. Это – ограничение.

Существует чрезвычайно много ограничений и понем­ногу дети учатся их узнавать. Сначала их воспитывают родители, затем, когда они идут в школу, там они получают другое воспитание, затем в лицее, в университете и т. д., и они узнают всё больше и больше ограничений. В конце концов они получают много воспитания и живут в замке ограничений, и если вы действительно хотите воспитывать детей, вы должны понимать, что такое ограничения.

Это не означает, что, когда вы дадите им понять, что такое ограничения, они престу­пят их, потому что в то же время вы должны сообщить им, почему необходимо ограничивать себя и таким образом они станут ответственными за самих себя. Не нужно воспитывать детей, чтобы они зависели от вас.

Все родители делают лучшее, на что способны. Но обычно дети думают, что родители несут ответственность. Поэтому если вы умеете привести детей к пониманию того, что они ответственны за самих себя, они могут по-настоящему включиться в общество и совершить многое, и когда вы приведёте их к пониманию того, что они должны нести ответственность за самих себя, вы также приведёте их к пониманию того, что такое ограничения. Когда они обретут это понимание, у них будет меньше напряжений и это является учением. А также это является практикой.

Если мы воспитываем детей таким образом, я думаю, что позднее они более легко найдут возможность работать и приносить пользу обществу. Это – пример очень важного момента в нашей жизни, способа применения нашего присутствия.


Из наставлений, данных во время ритрита в Марсеволе, Франция, в мае 1989 г.

Перевод с французского: Игорь Калиберда.

Намкхай Норбу Ринпоче. Способность в учении Дзогчен.

Для учителя, подобного Будде Шакьямуни, который наставлял, обладая бесконечной мудростью и знанием, единственный возможный способ передачи этого знания живым существам заключался во вхождении в измерение этих существ. Поскольку он знал обстоятельства и способности этих людей, он не мог принять решение обучать произвольным способом.

У нас есть чрезвычайно многочисленные методы и различные учения, почему? Потому что у нас есть множество обстоятельств и различных способностей. Учение Дзогчен опирается на эту логику: чтобы получить прямое учение, необходимо также обладать соответствующей способностью.

Люди часто говорят: “Учение Дзогчен предназначено для тех, кто обладает наивысшей способностью.” Но мы должны хорошо понимать, что означает способность. Некоторые думают, что высокая способность тождественна окончательной реализации. Дзогчен также является путём достижения реализации. Именно поэтому мы его изучаем и применяем. Реализованные существа более не нуждаются в пути. Если мы нуждаемся в пути, это означает, что мы не реализованы. Тогда мы следуем пути учения Дзогчен. Способность, о которой мы говорим, не является способностью реализованного существа.

Необходимо рассматривать способность очень конкретным образом. Прежде всего, если существует учитель, распостраняющий учение Дзогчен, необходимо ваше участие для того, чтобы слушать, изучать и применять учение. ... Это – первая из ваших способностей. Если нет никакого участия с вашей стороны, если вы не проявляли желания следовать этому учению, применять его, с вами ничего не может произойти, даже если учитель в совершенстве знает ценность учения, и также знает, что это учение является очень полезным для всех, даже если он обладает великим состраданием, он ничего не может сделать, если люди не участвуют, не принимают ответственность. Он не может бегать за людьми, особенно в учении Дзогчен, где говорится: “не следует обусловливать людей”. Это означает, что люди должны проявить своё участие. Это является способностью номер один, которой вы должы обладать. Если вы изучаете, если вы следуете учению, это означает, что вы обладаете этой способностью.

Иногда отсутствует способность к общению: я пытаюсь передать вам что-то, я делаю всё, что могу, но, например, вы не понимаете мой язык. Для меня наиболее простой язык, это – тибетский, а не английский, и когда мы изучаем  иностранный язык, мы не владеем им столь же хорошо, как родным языком. Для меня также это является небольшим препятствием, мешающим общению. У меня есть точные представления о том, каким образом общаться с вами, войти в ваше измерение, но иногда я не могу объяснить совершенным образом то, что я думаю. Точно так же, у вас есть та же проблема.

Для вас это было бы ещё более сложным, если бы ваш учитель учил на тибетском! Вы можете встретить чудесного учителя, который передаёт наставления, практика, йогина, или реализованное существо. Вы можете подумать, что на горе Кайлаш или на Эвересте живёт чудесный учитель; вы едете туда, встречаетесь с ним и чувствуете какие-то вибрации, и может быть, после того, как вы их почувствовали, вы уезжаете обратно. Вы не смогли сделать что-то важное с этим учителем.

У меня самого был такой опыт, когда я был совсем маленьким. В восточном Тибете, недалеко от меня, жил великий махасиддха. Сначала он был не махасиддхой, а просто практикующим. Через несколько лет он стал подобен сумасшедшему. Он был превосходным учеником очень великого учителя. Он жил в маленьком уединённом доме и однажды он полностью его разрушил, также как и статуи, которые находились в нём. У него было много книг на тибетском, которые он разбросал по ветру (тибетские книги легко разбросать!). Затем он исчез на несколько лет, никто не знал, где он был. Приблизительно тремя годами позднее его обнаружили охотники.

Он жил на вершине горы, чрезвычайно холодной горы. Здесь он построил маленький дом из камня, не настоящий дом, а скорее конуру. В нём было три окна, глядящие в трёх направлениях и дверь, чтобы войти в него. Но в него нельзя было нормально войти, в него можно было войти только по-собачьи. Здесь не было ничего, чтобы закрыть окна или дверь: они всегда были открыты. С трудом можно было вынести полчаса на вершине этой горы, где непрерывно дул ветер и было ужасно холодно. Он провёл многие годы наверху, никто не знал, как он мог выжить, что он мог есть или пить. Именно по этой причине люди говорили, что он был великим махасиддхой и, позднее, многие учителя отовсюду приходили посетить его.

Однажды я отправился нанести ему визит в сопровождении одного из моих дядей. Весь день мы карабкались на эту гору, и вечером мы достигли вершины. Когда мы прибыли, он говорил в полном одиночестве. Когда он заметил наше присутствие, то притворился спящим. У него было также две или три собаки и люди говорили, что когда он приходил в гнев, собаки становились страшными. Но у нас не было проблем с собаками. Мы приблизились к окнам, он нас увидел и принялся говорить. Он говорил непрерывно, без остановки, но мы не понимали ни единого слова из его речи! И, однако, он был тибетцем! Кроме того, диалект этой области – не особенно трудный.

Мы смотрели и слушали, ничего другого не оставалось делать. Наконец, через четверть часа он показал пальцем место и сказал нам : “Идите туда!” По крайней мере, так нам показалось. В конце концов мой дядя сказал, что мы должны туда идти, потому что он велел нам идти. Мы не знали зачем, но мы пошли туда. Это было очень далеко и мы пришли на другую гору. Возле этой горы простирался густой лес. Когда мы прибыли, то услышали, что  кто-то кричит. Мы поспешили и увидели охотника, упавшего со скалы, который сломал ногу и не мог идти. Мы помогли ему, кто-то отправился к дому этого охотника. Мой дядя и я вернулись к махасиддхе, который имел довольный вид; он сказал только: “Якпо”, что означает “хорошо” по-тибетски.

Затем он вновь принялся говорить в течение приблизительно десяти минут, и единственное, что я смог понять, это: “Существует том, книга...” и “... посреди горы”. Это – единственные слова, которые я смог понять, всё остальное было невразумительно. Наконец, он сказал: “Лучше, чтобы вы теперь ушли”. Мы находились здесь для того, чтобы получить учение или что-то другое, но после краткого момента молчания, он повторил снова: “Лучше, чтобы вы теперь ушли”. У него был несколько раздражённый вид и я сказал: “Сейчас нам лучше уйти”. Я попросил своего дядю отправляться и мы ушли. Мы не смогли сделать ничего значительного с этим махасиддхой.

Если не существует возможности общения, это – нелегко, вот почему мы говорим, что отсутствует способность. Иногда у нас есть такая проблема, но если мы обладаем возможностью общаться, говорить, делать что-то для обучения, тогда в действительности мы не должны думать, что у нас отсутствует способность.

Многие среди вас, я уверен в этом, ездили в Индию или в Непал. Например, в Непале, в Боднатхе, существует великий чортен и все находящиеся там тибетцы обходят вокруг этого чортена день за днём. И если кто-то даёт посвящение, или что-то подобное, все собираются там. Если кто-то ставит им что-то на голову, или даёт им немного воды, они удовлетворяются и уходят. Это означает, что у них отсутствует способность. Может быть, они обладают верой в учение, но у них отсутствует способность. Нелегко достичь реализации, только получая благословения или посвящения.

Посвящение в тантре предоставляет возможность практиковать. Как, например, передача мантры, которая даёт возможность произвести её действие, также как что-то вроде ознакомления для того, чтобы знать каким образом заниматься преображением. Если кто-то знакомит вас с путём, это предполагает, что вы следуете этому пути, что вы применяете его, и тогда вы сможете достичь реализации. Это не означает, что вы получили что-то вроде подарка для реализации.

Поэтому, когда люди не обладают способностью, они становятся очень пассивными. Они всегда думают, что получают что-то. Особенно когда люди говорят: “О! Есть фантастический учитель или наставник, или просветлённое существо”. Тогда они идут встретиться с ним для того, чтобы получить реализацию. Но вы не можете получить реализацию, вы должны изучать и заниматься практикой.

Среди наставников очень трудно найти кого-то подобного Будде Шакьямуни. Будда Шакьямуни – это просветлённое существо, мы говорим также: “всеведущее”. Это означает, что он знал все страдания всех живых существ. Также он обладает бесконечным состраданием. Он знает проблемы и обладает способностью бесконечной мудрости. Тогда почему Будда не сотворил чудо для того, чтобы мгновенно привести к просветлению всех существ? Будда сказал: “Я даю вам путь, реализация зависит от вас”. Это означает, что мы должны изучать и применять. И это относится также ко всем учениям.


Из наставлений, данных во время ритрита в Марсеволе, Франция, в мае 1989 г.

Перевод с французского: Игорь Калиберда.

Намкхай Норбу Ринпоче. Махайога и Ануйога. Постепенное и непостепенное преображение.

В методе преображения также существуют две системы. Мы не употребляем термины «постепен­ная» и «непостепенная», но традиция Нинмапа говорит о Махайоге и Ануйоге. «Маха» означает «великая», полная йога: так как в Махамудре или Ануттаратантре мы упражняемся в полном преображении всего. «Ану» в общем означает «более высокое», то есть, нечто высшее, и также мы используем это слово для обозначения божеств; например, когда мы классифицируем различ­ные виды существ, класс божеств, дэва, называется «ану», потому что они обладают высшими способностями и качествами, физическими качествами и также способностью ясности: вот почему мы называем их «ану». Таким же образом в Тантре Ануйога означает высший метод.

Но мы нико­гда не говорим  «непостепенный метод», потому что постепенные и непостепенные методы – это методы, используемые в учении сутр; кроме того, методы Тантры не являются в действительности постепенными. Но, в некотором смысле, вы можете понять, каким образом способ вхождения в преображение может быть постепенным или непостепенным. В школе Нинмапа у нас есть эти два различных метода преображения.

Школа Нинмапа является наиболее древней традицией в Тибете. Вы не найдёте эту систему Ануйоги в традициях Кагьюпа, Гелугпа или Сакьяпа и т. д.  В общем, повсеместно распостранённой в Тибете системой Тантры является Ануттаратантра, постепенное преображение. Постепенное преображение означает, например, что вы начинаете преображение с пустоты, пространства, это представляет состояние шуньяты в сутрах. Даже если вы не обладаете действительным, конкретным знанием этого присутствия, вы представляете, что всё пусто и нере­ально, подобно пустому пространству. Например, в Йогатантре также используют мантры, чтобы способствовать проявлению присутствия этого состояния шуньяты. Существует мантра: «Ом свабхава шуддха сарва свабхава шуддхо ня хам», которая означает: все вещи, все явления обнару­живают пустоту. И таким образом, постепенно вы выстраиваете в уме своё проявление.

Например, в этом пустом пространстве проявляются элементы,  такие как воздух. Мы можем представлять также буквы, слоги элементов и посредством этих букв и слогов, проявляется сила элементов. Потому что в истинном смысле буквы представляют звуки и поэтому, когда вы видите букву, вы немедленно получаете информацию о звуке, соответствующем букве. Звук является основой лю­бого проявления. Когда мы объясняем свою потенциальность, мы говорим о звуке, свете и лучах. Посредством звука проявляется свет. По этим причинам у нас сначала идут буквы. Из букв прояв­ляется свет и элементы и свет представляют различные цвета с различными функциями, такими как пять элементов. Затем проявляется наше измерение, нечто подобное мандале.

Истинный смысл мандалы проявляется начиная с того момента, когда мы реализуем это преображение, эту передачу. Способ проявления всех вещей в нашем измерении, это и есть мандала.

Затем сущест­вуют коренные слоги особых проявлений. Например, в методе преображения у нас есть пять дхьяни-будд. Эти пяти дхьяни-будд являются особыми проявлениями, обладающими своими цветами, действиями и т. д.  Большая часть проявлений коренных слогов связаны с семействами. У нас есть ОМ ХУМ ТРАМ ХРИ А, это – главные коренные слоги пяти семейств. Таким образом, используя эти коренные слоги, мы представляем эти буквы и звуки и проявляемся в образе бо­жеств, например, Калачакры или какого-либо другого. И кроме того, у нас есть некоторые функ­ции и качества, такие как пять элементов, пять страстей и т. д. Все различная деятельность нашей энергии  проявляются в форме различных божеств.

Когда существует персонифицированное про­явление, у нас возникает более точное представление о действии. Сначала оно проявилось именно так и мы применяем его таким же образом. Итак, это означает, что мы продвигаемся постепенно, шаг за шагом.

Также существуют объяснения способа визуализации проявления. В традиции Ануттаратантры мы читаем весь метод преображения и в то же время постепенно представляем и выстраиваем. Например, мы говорим: «Теперь я преображаюсь в Калачакру», говорим каков наш цвет, сколько у нас рук и ног и какие разнообразные предметы мы держим в каждой руке и что эти предметы олицетворяют и какие виды украшений мы носим. Мы произносим всё это и в то же время так упражняемся в визуализации, пункт за пунктом. Именно это мы называем стадией по­рождения. Особенно в отцовской тантре уделяют много времени этим практикам, которые озна­чают в действительности, что мы работаем с своей ясностью. В конце, когда мы выстроили всё это проявление полностью, у нас есть не только представление, но мы объединили все аспекты своего существования и своё измерение с этим проявлением.

И кроме того, у нас есть представление, что где-то существует нечистое видение. Наше нечистое видение преобразилось в чистое видение. И затем, сверх того, когда мы объединились со всеми аспектами своего существования, своей дея­тельностью, своей энергией и т. д. посредством силы мантры, это означает, что это проявление становится чем-то конкретным, связанным с  нашей жизнью. И мы объединяем его с состоянием созерцания. Созерцание означает, что мы более не занимаемся работой думания, суждения, по­строения чего-то; мы просто пребываем в этой ясности и всё объединяется с этой ясностью и этим присутствием. Тогда мы говорим, что это – Махамудра. Вот каким образом мы практикуем посте­пенное преображение. Эту систему обычно называют Ануттаратантра или высшая тантра.

В традиции Нинмапа у нас есть Ануйога. Эта система была введена Гуру Падмасамбхавой и позднее некоторые из его учеников, особенно тот, которого звали Нуб Сангье Йеше, путешество­вали в страну, именуемую Труша (возможно, в настоящее время Труша является частью Совет­ского Союза, мы не знаем точно, где она находится). В своё время это место находилось очень близко от Оддияны и здесь была очень развита практика Тантры, особенно этот непостепенный метод, который называется Ануйога. И этот ученик Гуру Падмасамбхавы вместе с другим перево­дчиком,  ... ... (?), перевели тексты с языка Труша на тибетский.

Существует множество томов, принадлежащих к этой тантре. Эта передача широко распостранена в традиции Нинмапа, также как практика Шитро, мирных и гневных проявлений, более широко известных из «Тибетской книги мёртвых». Эта практика Шитро также является методом этой непостепенной системы. Не­которые из этих методов также распостранились у последователей Кагью в недавнее время. В любом случае эти методы называются Ануйога.

Когда мы выполняем эти практики, мы не вы­страиваем преображение последовательно, но в этой традиции преображение проявляется мгновенно. Например, также существует множество разнообразных объяснений для того, чтобы знать, на что похоже проявление, но мы не используем это описание, читая его, размышляя и выстраивая что-то. Оно предназначено просто для того, чтобы дать представление о внешности проявления. Мы можем также обрести это представление, рассматривая танку, изображение. И когда у вас есть точное представление о цвете, форме и т. д., вы сами порождаете себя как проявление. И вы объе­диняете своё существование, свою энергию, все явления с этим проявлением. Поэтому образ дей­ствий является очень похожим на Ануттаратантру, но способ порождения проявления – отличен. Изначально воззрение этой системы на индивидуума и его потенциальность является отличным от воззрения Ануттаратантры.

Ануттаратантра считает, что каждый обладает потенциальностью проявления. Это означает, что наша потенциальность подобна семени. Например, если у нас есть семя цветка, мы должны поса­дить это семя в землю, поливать его водой и заботиться о нём и позднее оно проявится, что-то пробьётся, вырастет, разовьётся. Таково воззрение Ануттаратантры. По этой причине они счи­тают, что очень важно выстраивать наше преображение постепенно. Особенно в отцовской тантре считается очень важным выстроить это проявление и затем мы реализуем его, что означает, что то, что мы представили, становится чем-то реальным.

Но в Ануйоге, непостепенном преображении, воззрение заключается в том, что мы изначально обладаем способностью проявления. Это не означает, что у нас есть форма, цвет, что-то уже созданное, но это подобно силе зеркала: мы обла­даем способностью проявлять все отражения, нет необходимости что-то выстраивать. Например, каковы бы ни были обстоятельства, если человек стоит перед зеркалом, в зеркале немедленно появляется человек, нет необходимости создавать человека в зеркале. Такова потенциальность, которую мы узнаём.

Таким образом, наиболее важно обладать передачей и методом для того, чтобы породить это преображение. Нет необходимости выстраивать, но мы должны обладать этим присутствием. Мы принимаем преображение как оно есть, таким, какое оно есть, когда мы прояв­ляемся, а не то, чтобы мы выстраивали и создавали что-то новое. По этой причине мы изучаем и получаем передачу и мгновенно мы порождаем преображение.

Поэтому, когда мы выполняем медитацию в соответствии с системой постепенного преображения Ануттаратантры, это очень отличается от Ануйоги, непостепенного преображения. Если вы следуете Ануттаратантре, вас просят постараться визуализировать что-то, как-будто вы видите нечто конкретное, цвет, форму и т. д. и для этого вы последовательно выстраиваете. Если вам не удаётся видеть цвета или у вас нет точного представления о проявлении, тогда вы стараетесь развивать это: вы рассматриваете ри­сунки или изображения или цвет и т. д., вы запоминаете их и затем стараетесь перенести в своё мышление. И таким образом вы работаете очень интенсивно, потому что считается, что это — важно.

Но в Ануйоге, непостепенном преображении, мы не считаем, что слишком важно очень точно видеть цвета и формы. Если вы обладаете точным видением цветов и всех предметов, это – очень хорошо, но более важно – обладать этим присутствием и испытывать это ощущение. Ко­нечно, по меньшей мере у вас должно быть представление.

Например, если вы говорите, что пре­ображаетесь в Ваджрапани, у вас должно быть представление о том, на что похож Ваджрапани: гневное проявление синего цвета с украшениями. Достаточно посмотреть танку. Когда вы смот­рите на изображение и затем закрывете глаза, вы не можете точно вспомнить каждую деталь, но у вас есть представление. В Ануйоге этого достаточно. Более важным является обладание ощущением этого присутствия и объединение всей вашей энергии, всех ваших ощущений и чувств с этим проявлением.

Когда вы преображаетесь и объединяете всё своё существование с этим проявлением, мы называем эту окончательную цель Ануйоги не Махамудрой, а Дзогченом. Почему мы называем её Дзогченом, а не Махамудрой? Потому что мы исходим из представления, что изначально в нашей потенциальности совершенны все явления; ничего не нужно создавать. Именно наша истинная природа, наше подлинное состояние, является тем, что проявляется.

Это – другая система тантрического преображения и вы должны знать её отличительные черты, потому что мы используем эту разновидность преображения в практике Дзогчена.

Вот какие существуют учения Тантры и в особенности метод для преображения всего нашего бытия в Махамудру или Дзогчен. Этот метод главным образом связан с нашей энергией, а передача преображения изна­чально исходит из ясности, из проявления энергии.

Даже если мы считаем, что учение Калачакры было передано Буддой Шакьямуни, это означает, что Будда Шакьямуни преобразился, проявился в форме Калачакры и таким образом вошёл в контакт, дал передачу. Это не означает, что Будда Шакьямуни, не преобразившись, лично обучал Калачакре. Итак, это – учение, связанное не с материальным уровнем, а с энергией. Вы можете учесть также, например, что Будда Шакьямуни – монах и по этой причине он обучал правилам Винайи. А Калачакра  является проявлением в союзе яб-юм, путём переживания, главным методом которого является ощущение. Поэтому, как Будда, монах, мог бы проявиться в форме яб-юм, если бы это происходило на физическом уровне? Таким образом вы можете понять различие между физическим уровнем и преображением.


Из учений, данных в Марсеволе (Франция) в 11-16 мая 1989 года.

Перевод с французского: Игорь Калиберда.